Министр спорта Ирана Ахмад Доньямали заявил, что национальная сборная страны не сможет принять участие в чемпионате мира по футболу 2026 года, который пройдет в США, Канаде и Мексике. По его словам, в нынешних политических и военных условиях поездка иранской команды на турниры, запланированные на территории США, невозможна.
Доньямали подчеркнул, что речь идет не о спортивных причинах, а о принципиальной политической позиции. Он обвинил власти США в убийстве «лидера» Ирана и назвал американское правительство коррумпированным. После этих событий, считает министр, не осталось оснований и условий для участия иранской сборной в мировом первенстве, организованном при участии США.
По словам министра, за последние девять месяцев Иран оказался втянут сразу в два вооруженных конфликта, которые, как он утверждает, были «навязаны» стране извне. В результате, отметил Доньямали, погибли тысячи иранцев, что делает участие в крупном футбольном празднике не только логистически и организационно сложным, но и морально неприемлемым.
Он отдельно акцентировал, что в такой обстановке говорить о подготовке к чемпионату мира и планировании поездки в США просто невозможно. По его формулировке, «ни моральных, ни политических, ни практических предпосылок для участия в турнире нет», а сам факт проведения матчей с участием Ирана на территории США противоречит позиции Тегерана.
Согласно жеребьевке ЧМ‑2026, иранская сборная должна была выступить в одной группе с командами Новой Зеландии, Бельгии и Египта. Все три матча иранцев на групповом этапе запланированы на американской земле: в Инглвуде, пригороде Лос‑Анджелеса, и в Сиэтле. Именно это обстоятельство — проведение всех игр в США — стало ключевым в заявлении министра спорта.
С организационной точки зрения отказ или невозможность выезда создают целый комплекс проблем. Формально иранская сборная по-прежнему числится участником турнира и включена в расписание матчей. Если позиция иранских властей будет окончательно подтверждена, ФИФА придется либо искать замену Ирану, либо технически фиксировать поражения команде во всех матчах группы. Официального решения на международном уровне на данный момент не озвучено.
Политический контекст заявления Доньямали выходит далеко за рамки спорта. Иранские власти традиционно воспринимают США как противника, а любые крупные соревнования, проходящие на американской территории, рассматриваются через призму внешней политики и безопасности. В условиях боевых действий и внутреннего напряжения подобные поездки могут рассматриваться и как риск для игроков и официальной делегации, и как символический шаг, противоречащий текущей линии руководства страны.
Для самой сборной Ирана потенциальный отказ от участия в чемпионате мира — серьезный удар. Мундиаль дает не только уникальный спортивный опыт, но и возможность для футболистов проявить себя на глобальной арене, привлечь внимание ведущих клубов и укрепить статус национальной команды. Потеря такого шанса способна ударить по развитию футбола в стране и демотивировать новое поколение игроков.
Кроме того, отсутствие Ирана на турнире изменит конкурентный рисунок группы. Бельгия традиционно считается фаворитом, Новая Зеландия и Египет претендуют на борьбу за выход в плей‑офф, и отсутствие четвертой команды может повлиять на календарь, подготовку сборных и даже на турнирный регламент. Возможные сценарии: приглашение ближайшей команды из квалификации, перераспределение групп или сохранение расписания с техническими результатами в пользу соперников Ирана.
Важно и то, как подобная ситуация отразится на имидже мирового футбола. ФИФА декларирует внеполитический характер спорта и стремление объединять страны, однако на практике глобальные турниры все чаще оказываются заложниками международных конфликтов. Если Иран действительно не приедет на ЧМ‑2026 по политическим мотивам, это станет очередным примером того, как внешняя политика напрямую влияет на спортивные соревнования.
Внутри страны позиция министра спорта может быть подана как демонстрация принципиальности и отказ идти на компромиссы с государством, которого в Тегеране считают враждебным. Для части иранского общества это может выглядеть как продолжение курса на сопротивление внешнему давлению, в том числе в символической сфере спорта. Однако другая часть болельщиков, особенно молодые фанаты и футболисты, вероятно, воспримут возможный бойкот как лишение их долгожданного футбольного праздника.
Нельзя исключать и варианта, при котором в дальнейшем будут предприняты попытки найти компромисс: перенос матчей с участием Ирана на нейтральную территорию, изменения в расписании или другие технические решения. Подобные шаги потребовали бы сложных переговоров между футбольными и политическими структурами, а также согласия всех сторон, включая организаторов и партнеров турнира. Пока же официальный сигнал, идущий из Тегерана, однозначен: в текущих реалиях визит иранской сборной на мировое первенство в США не рассматривается.
Если заявление Доньямали останется в силе и будет оформлено в виде формального отказа от участия, последствия затронут не только ЧМ‑2026, но и дальнейшее сотрудничество иранского футбола с международными структурами. Возможны дисциплинарные меры, ограничения на участие в будущих турнирах и дополнительные политические трения вокруг спорта, который в очередной раз оказался полем для демонстрации глобальных противоречий.
Таким образом, судьба выступления Ирана на чемпионате мира 2026 года фактически зависит уже не от результатов на поле и не от готовности игроков, а от политических решений и развития военной и дипломатической ситуации вокруг страны. Пока же официальная позиция министра спорта звучит однозначно: у иранской сборной «нет возможности» ехать на мировой форум, все ее матчи в группе назначены на территории США, а это, по мнению Тегерана, делает участие команды в турнире неприемлемым.